Оглядев незнакомца, Лука Иванович взялся в кармане за портмоне, чтобы достать гривенник.
— Не изволили меня признать, господин Присыпкин? — незнакомец пододвинулся еще на один шаг.
— Извините… — начал было Лука Иванович, приходя в невольное смущение.
— Болезнь и все прочее так меня отделали. Я вас сейчас приметил на похоронах и поджидал нарочно… туда я на поминки не ходил… сами изволите видеть, какой у меня туалет… Другим господам литераторам было бы, пожалуй, зазорно.
— Вы?..
— Писатель Тульский!.. Изволите помнить, — первые мои шаги поощряли?.. Я через вас и в печать попал. Конечно, по моему безграмотству не следовало бы соваться, а уж раз попадешь на эту зарубку…
— Это — вы! — вскричал, перебивая его, Лука Иванович. — Быть не может!..
— Павел Осипов Тульский… без обмана вам говорю-с… С тех самых пор, — и-и Боже мой!.. чего не было!.. Знаете, Лука Иванович, так, кажется, вас величать, повторяю, в сумеречки, сидя без свечи, стишок такой:
Братья писатели, в вашей судьбе-с
Что-то лежит роковое-с!