— Я вам про то же и говорила: сочинителю, может, и больше пятидесяти рублей платят, а с хлеба на квас перебивается.
XI
Вошла Татьяна с самоваром и, уходя, спросила еще раз:
— Щи-то разогревать, что ли?
— Я уж тебе говорила, — кинула ей Анна Каранатовна и принялась со вкусом заваривать чай.
Мартыныч вынул аккуратно из кармана панталон длинный портсигар и чрезвычайно деликатно закурил папиросу на лампе. Папиросы он употреблял со сладким дамским запахом, тонкие и длинные.
— Вам не угодно ли? — осведомился Мартыныч, показывая на папиросы.
— Нет, уж я после, чайку отпимши.
Они начали пить чай с довольными лицами. Анна Каранатовна пила, слегка подувая на блюдечко; Мартыныч — из стакана. Но по их лицам все-таки заметно было, что обоим хотелось вернуться опять все к тому же разговору.
После второй чашки Анна Каранатовна вздохнула.