— Да полноте, Иван Мартыныч, — ободряла его Анна Каранатовна, — ведь я Луке Иванычу толком говорю.
— Вам десять рублей следует, — резко сказал Лука Иванович, — пожалуйте ко мне.
Анна Каранатовна даже раскрыла рот; так поразило ее и то, что сказал Лука Иванович, и тон его слов.
Мартыныч весь съежился и, повернувшись на одном каблуке, пошел за Лукой Иванычем в кабинет. Там он что-то такое было начал насчет денег, но Лука Иванович довольно резко остановил его, подавая красненькую.
— Это не все, кажется, — выговорил он, поморщиваясь, точно от дыму, — да вы не кончили еще, так мы после сочтемся.
— Помилуйте-с, — стыдливо отталкивал бумажку Мартыныч, — вы меня много обидите…
— Берите, — строго перебил Лука Иванович, — что ж вы благодеяние, что ли, мне желаете оказывать?
И он повернулся к столу, сунув бумажку так, что, если б Мартыныч не подхватил ее, она бы упала на пол.
Мартыныч даже побледнел, сжал торопливо бумажку в кулак и стал пятиться назад на цыпочках.
— Покойной ночи, — выговорил он сладко и глухо — и все тем же задним ходом исчез в дверь.