— Пожалуйста, Глафира Лукинишна, — закартавила Марья Орестовна и наморщила лоб, — больше мне этого какао не делать… Я прекращаю с завтрашнего дня…
— Что же будете кушать? — спросила экономка низким грудным голосом.
— Пока чай… И вот еще, я вас должна предупредить, Глафира Лукинишна, что мне лично… вы, быть может, и не понадобитесь больше.
— Как же-с?
— Если я уеду за границу… у Евлампия Григорьевича приему не будет такого.
— Но все-таки… — возразила экономка.
— Доложите ему… Пожелает он…
— Вам стоит сказать.
Глаза экономки добавили остальное. Марья Орестовна нахмурилась.
— Просить я не стану… Вы, во всяком случае, получите от меня содержание… за… три месяца… И прошу сдать тогда все, что у вас на руках, дворецкому.