Это он говорил себе каждый раз, как обедал у Нетовых. Их столовая и весь их дом и дали ему готовый материал для мечтаний о его будущих «русских» хоромах. До славянщины ему мало дела, хоть он и побывал в Сербии и Болгарии волонтером, квасу и тулупа тоже не любил, но палаты его будут в «стиле», вроде дома и столовой Нетовых. В Москве так нужно.
Неслышно очутился около него хозяин.
— А! Евлампий Григорьевич! — вскричал он. — Как вы подкрались…
— Тихонько-с, — ответил Нетов с кислой улыбкой, давно надоевшей Палтусову. — Так лучше-с…
И он засмеялся отрывистым смехом.
Палтусов не считал его глупым человеком. Нетов по-своему интересовал его. Этот смех показался ему почему-то глупее Евлампия Григорьевича. Он пристально поглядел ему в лицо — и остановился на глазах… Ему сдавалось, что один зрачок Нетова как будто гораздо меньше другого. Что за странность?..
— Где изволили побывать? — спросил он. — Все заседаете?
— Заседаем-с, заседаем, — подхватил Нетов развязнее и молодцеватее обыкновенного.
"Бодрится, — подумал Палтусов, — после жениной трепки".
Марья Орестовна садилась за стол и тихо сказала: