— Слышишь, Фифина?
— Слышу, maman.
— Много пожил…
— Да что же ему здесь делать? — с живостью заметила Тася.
— Ах, милая ты моя дурочка, добра ты очень… Все выгородить желаешь братцев… А выгородить-то их трудно, друг мой… И не следует… Дурных сыновей нельзя оправдывать… И всегда скажу — ни один из них не сумел, да и не хотел отплатить хоть малостию за все, что для них делали… Носились с ними, носились… Каких денег они стоили… Перевели их в первейший полк. Затем только, чтоб фамилию свою…
— Бабушка, голубчик, — зажала рот старухе Тася, целуя ее, — что старое поминать!..
— Ну хорошо, ну хорошо!.. Ты не желаешь… Будь по-твоему. — Старушка прижала к себе Тасю и долго держала ее на груди.
— Как ваши тютьки? — спросила девушка и подошла к лежанке.
— Спят, — сказала Фифина.
— А-а, — протянула Тася, — я пойду посмотрю, не започивала ли maman совершенно… Доктор говорит, чтобы ее укладывать… Я бы надела халат…