— Не знаю.
— Ах, тетя, — она иногда называла ее тетей, — что это вы какая? Никогда от вас ничего не добьешься.
— Что такое? — вмешалась бабушка.
— Да вот я выглянула в окно, спрашиваю Фелицату Матвеевну — похоже ли, какое выражение?
— Да откуда же ты выглянула-то? — весело спросила Катерина Петровна.
— Ах, бабушка, какая вы, право… Из окна. Направо от зрителей окно. Ну, Верочка и выглядывает из него.
— Хорошо, — ласково выговорила Фифина.
Она знала, что у Таси есть страсть к театру, но помочь ей советом она не могла. Для нее все было "хорошо".
Тася продолжала чтение. Она меняла голос, за мужчин говорила низким тоном, старалась припомнить, как произносил Шумский. И его она видела в «Шутниках» девочкой лет тринадцати. Только она и жила интересом и содержанием пьесы. Фифина считала про себя свои петли. Бабушка дремала. Нет-нет да и пробормочет:
— Continue, mon bijou…[60]