— Пожалуйста, — пригласил его Пирожков.
Тася поглядела на своего учителя. Его щеки, глаза, волосы — все показалось ей немного подозрительным.
— Так вот где я с ученичкой-то столкнулся, — говорил Преженцов и держал руку Таси. — Ростом не поднялись… все такая же маленькая… И глазки такие же… Вот голос не тот стал, возмужал… Их превосходительство как изволит поживать? Папенька, маменька? Мамаша меня не одобряла… Нет!.. Не такого я был строения… Ну, и парлефрансе не имелось у меня. Бабушка как? Все еще здравствует? И эта, как ее: Полина, Фифина!.. Да, Фифина!.. Бабушка — хорошая старушка!..
Он делался болтлив. Тася видела, что учитель ее выпил. Она не знала, как с ним говорить. Это был как будто не тот Николай Александрович, не прежний.
Пирожков тоже почувствовал себя стесненным.
— Вы здесь член? — спросил он Преженцова.
— Я-то? Это целая история… Вот видите ли, какой казус случился… Меня здесь не выбрали. Не подхожу к такому избранному заведению. А сегодня с приятелем зашли выпить пива… Все равно… Вы не хотите ли?
Он перегнулся к Тасе и спросил:
— А это знаменье времени… коли и вы с нами сидите… Какой ужас!
Прошел по столовой старшина. А через минуту в буфете раздался крупный разговор.