И, обратившись к столу Таси и Пирожкова, кинул им:
— Прощения просим!.. Видите, чаю с вами пить не могу… Паршивая овца!..
Все в недоумении глядели на эту сцену. Перед конторой еще долго раздавались голоса и потом внизу по лестнице.
Пирожков и Тася молчали. Ивану Алексеевичу было не по себе.
"Зачем завез я ее сюда? — спрашивал и он себя. — Этакая досада! Так неудачно… И старшина ни на что ей не годен, а теперь и подавно".
Она опустила голову и пила потихоньку чай.
— Таисия Валентиновна, — начал Пирожков, состроив комическую мину, — простите великодушно… Незадача нам.
— Поедемте, — шептала она.
— Да вы не бойтесь.
— Нет, поедемте, пожалуйста.