— Барышня, — прибежала Дуняша, — маменька не приказывают играть… У них головка болит.
— Хорошо, — ответила Тася и захлопнула крышку.
Да, играть не следует. У матери боли. Но разве боли оправдывают битье по щекам взрослой дочери?
"Напишу к Пирожкову, — думала она, — попрошу его поскорее повезти меня к Грушевой, скорей, скорей".
Она не слыхала, как в передней позвонили. Ее застал в зале, всю в слезах, с помятой прической, гость — их дальний родственник — Палтусов.
XX
Тася не видала Палтусова давно, больше двух месяцев. Он ездил к ним очень редко. Прежде он больше интересовался ею, когда слушал лекции в университете. Он же привез к ним и Пирожкова. На родственных правах они звали друг друга Тася и Андрюша.
— Что с вами, кузиночка? — спрашивал ее Палтусов, уводя в гостиную. — Вы какая-то растрепе, — пошутил он и оглядел ее еще раз.
Тася жала ему руку. Его приезд пришелся очень кстати.
— Андрюша, милый, — заговорила она ласковее обыкновенного, — поддержите меня.