— Да, да!.. — торопился Палтусов.
Они выходили вместе. В передней Палтусов, надев пальто, опять взял Пирожкова за борт визитки. Ему вспомнилась их жизнь года три перед тем, в меблированных комнатах у чудака учителя, которому никто не платил.
— Фиваида-то наша рушилась! — возбужденно сказал он Пирожкову. — Славно жили! Что за типы были! И Василий Алексеич с своей керосиновой кухней… Где он? Пишет ли что? Вряд ли!
— Умер, — отвечал Пирожков, и улыбка застыла у него на губах.
Они смолкли.
— Буду ждать! — крикнул Палтусов из сеней. — Захаживаете ли когда к Долгушиным?
— По приезде еще не был.
— Гниют на корню. Дворянское вырождение!.. — Фраза Палтусова прогудела в сенях.
XII
Малый в голубой рубашке натянул на Пирожкова короткое, уже послужившее пальто и подал трость и шляпу. Иван Алексеич и зиму и лето ходил в высокой цилиндрической шляпе, которую покупал всегда к Пасхе. Он пошел не спеша.