— Для себя?
— Нет-с, не для себя, а для того же общества, для массы, для трудового люда. Я тоже народник, я, кузина, чувствую в себе связь и с мужиком, и с фабричным, и со всяким, кто потеет… pardon за это неизящное слово.
— Может быть… Только вы другой стали, André!.. И в очень короткое время.
— Не мудрено… Но не говорит ли в вас задетое сословное чувство?
— Вы, сколько я вижу, не стыдитесь вашего происхождения.
— Расу допускаю. Но особенно не горжусь тем, что я видел в своей фамилии.
— Зачем это трогать?
— Это законная жалоба, кузина… Родители передают нам наследственно не запасы душевного здоровья, а часто одно вырождение.
— На то есть свобода воли, André!
— Свобода воли! А я вам скажу, что если кто из нас в течение десяти лет не свихнется, он должен смотреть на себя как на героя!