Приказчик помялся на одном месте, повернул голову к двери в коридор, точно поджидая, не появится ли оттуда его благоприятель повар, и выговорил:
— Это не суть важно…
Он взял со стула свою барашковую шапку и отошел к двери.
— Сейчас… шубенка моя в кухне…
Дениза Яковлевна, в шелковой беличьей ротонде, громко дышала и натягивала новую черную перчатку на левую руку.
— Вы видите, он смирненький, — сказал Пирожков.
— Oh! Ces moujiks! La perfidie même!..[143]
Наконец-то она уехала; но Пирожков должен был обещаться не выходить из дома и дожидаться ее, — Гордей Парамоныч в пяти минутах езды, на бульваре.
— Чаю вам, барин, или кофею? — спросила Варя, почувствовав к нему большое сожаление.
— Все равно, чего-нибудь… сюда.