— Вот вы где! — заслышался сбоку голос Палтусова.
Он тотчас же сел рядом с ней.
— Сейчас приехали? — спросила она не тем тоном, каким бы сама желала.
— Перед антрактом.
Станицына показалась ему в этот вечер гораздо больше дамой, чем когда-либо. В ней он ценил чистоту русского старонародного типа. Таких бровей ни у кого не было в этой гостиной, да и глаз также. Стан ее сохранил девическую стройность. В ней чувствовалась страстность женщины, не знавшей ни супружеской любви, ни запретных наслаждений.
— У Рогожиной на масленице большой пляс, — заговорил Палтусов, — вы будете?
— Она меня не звала.
— Конечно, позовет, поезжайте, — убедительно выговорил он.
— А вы? Собираетесь небось?
— Буду.