XXVI
Хозяйская квартира помещалась в бельэтаже. Палтусов оглядел лестницу. Матовый, в виде чаши, фонарь, ковер с медными спицами, разостланный до первой площадки, большое зеркало над мраморным камином внизу — все так парадно и внушительно смотрело на него, вплоть до стен, расписанных в античном вкусе темно-красной краской с фресками. И в этой отделке парадного подъезда виднелся ловкий строитель из дворян, умевший все показать "в авантаже". Ничто не говорило, что за дверьми первой квартиры, по правую руку, доигран был последний акт делецкой драмы.
"Наверно, уголовщина", — сказал себе Палтусов. Он медленно поднимался по большим ступенькам широкой лестницы с чугунными бронзированными перилами.
Без уголовных подробностей, из-за одной несостоятельности такой человек, как Калакуцкий, вряд ли всадил бы себе пулю…
Он позвонил. Отпер «человек» Василий с перекошенным лицом.
— Андрей Дмитрич! — растерянно воскликнул он. — Как вас Бог принес?.. Пожалуйте!..
В передней сидел городовой, в кивере, в пальто с меховым воротником, и сонно хлопал глазами. При входе Палтусова он встал.
— Где? — спросил Палтусов.
— В кабинете-с. Так и оставили… Следователь…
И камердинер повторил ему то, что он уже слышал от швейцара.