Вправо, выше лампы, около бронзового календаря, лежало письмо большого формата. На него действительно попала капля крови. Палтусов издали, стоя за креслом, прочел адрес: "Госпоже Калгановой — в собственные руки".
— Вы прочли адрес? — осведомился Палтусов.
— Прочел-с… Рука у покойника четкая такая… Госпоже Калгановой. Это их мамошка-с!
— Что? — не расслышал Палтусов.
Околоточный усмехнулся.
— Мамошка-с, я говорю, на держании, стало быть, состояла… Это они напрасно сделали… Что же тут девицу срамить? Лучше бы самолично отвезти или со служителем послать. Да всегда на человека, коли он это самое задумает, найдет затмение… В балете они состоят…
Он ткнул пальцем в фамилию, написанную на конверте.
— Послали за ней… Напрасно. Дурачье люди! Прискачет, рев, истерика, крик пойдет… В протокол занесут, допрашивать еще станут, следователь у нас из молодых, не умялся. И только один лишний срам… Они ведь в этом же доме жительство имеют.
— Я знаю, — выговорил Палтусов.
— Мне вот отлучиться-то нельзя… А не надо бы допускать. А как не допустишь?