— Не болтай пустого, Сеня, — строго сказала она. — Ты знаешь, что я тебя разумею за честного человека. Дело ты смыслишь.
— Ну ладно, ну ладно, — шутливо заговорил он и взял ее за руку.
Рука дрожала.
— Сестричка, милая, — почти нежно вымолвил он, — что же это вы как расстроились? Стоит ли? Все уладим. А от Виктора Мироныча и надо было ждать этого. Ваша воля носить ярмо-то каторжное!..
— Что же мне делать? — почти с плачем воскликнула она и опустилась на стул.
— Известное дело — что!
— Говори.
— Оставить его на веки вечные…
— Я не хочу, чтоб дети…
— Полноте, — остановил ее Рубцов, — к чему жадничать?