— Да все как в услужение.
— Все вы зря…
— И не верю я ей ни на грош! — заговорила горячо Любаша и заходила взад и вперед между двумя шкапами.
— Кому — ей? — спросил Рубцов.
— Да хозяйке твоей, Анне Серафимовне. Зачем она нас сюда притащила?
— Сами напросились.
— Точно мы не понимаем. Выставить себя хочет благодетельницей рода человеческого: как у ней все чудесно на фабрике! И рабочих-то она ублажает! И детей-то их учит!.. А все едино, что хлеб, что мякина… Такая же каторжная работа… Постой-ка так двенадцать часов около печки или покряхти за станком…
— Как же быть?
— Ах ты, американец! Как же быть?! Прежде ваша милость что-то не так изволила рассуждать.
— Эх!.. — вырвалось у Рубцова.