XVIII
Рубцов все еще стоял у окна, за штофной портьерой.
Тася сидела на пуфе, в трех шагах от него.
— Вам-то что же особенно убиваться?
— Семен Тимофеич… вы не знаете…
Она не договорила.
— Что же такое именно не знаю?
— А то, что…
Опять у нее слово стало в горле.
— Насчет этого… Палтусова? Что ж тут знать?.. И предвидеть, мне кажется, было возможно. Человек крупного места не имел. Доверие к себе внушил именитой коммерции-советнице, денежками ее поживился… Такая нынче мода… вы извините, что я так про вашего родственника… А может, и понапрасну.