— Здравствуйте-с, — протянул он.
Она давно уже была с ним на «вы», "Виктор Миронович". Он часто говорил ей «ты» и «Анна», а «вы» употреблял в особых случаях.
Виктор Миронович прошел к столу и сел за свои пюпитр, отхлебнул из стакана чаю и обернулся к ней.
— Hein? — пустил он парижский звук.
Ему он выучился в совершенстве.
Рот жены его раскрылся, но зубы были сжаты, зрачки глаз сузились. Она вытянула немного руки и вся выпрямилась на своем месте.
— Виктор Мироныч, — начала она, и волжское произношение заслышалось сильнее, — всему бывает предел.
— Hein? — повторил он, но уже не тем звуком. Глаза его вызывающе и глупо поглядели на жену.
Он чего-то ждал неприятного, но чего — еще не догадывался.
Рука ее опустилась в карман пальто и достала оттуда небольшой портфель из черной кожи, с серебряным вензелем. Она нагнула голову, достала из портфеля две сложенных бумажки и развернула их, а портфель положила на диван.