Проскуриной не хотелось признаться, что она рискует встретить новый год у себя, после дежурства, которое может сегодня затянуться до полуночи. Она промолчала, но в глазах ее, темно-серых, с длинными ресницами, умных и горделивых, вспыхнуло любопытство.
Эта Копчикова всегда навязывалась ей на дружбу, но ее считают непорядочной даже и самые снисходительные. Бог знает, какого она происхождения. Лицо у нее с дерзким выражением, курносая, с рябинками, а постоянно около мужчин и, по-своему, имеет успех. Но какой успех!.. Удивительно даже, как ее терпят на службе. Еще сильнее щемило Проскурину и то, что "такая" Копчикова -- "юзистка", считается дельнее ее и жалованья получает больше. Двум языкам выучилась настолько, что употребляется даже для заграничных сношений.
-- Так свободны? -- переспросила Копчикова и начала скидывать с головы платок.
Движения ее были резкие и некрасивые. Все в ней отзывалось бесцеремонною вульгарностью.
-- Вы видите, -- выговорила Проскурина, -- сколько дела! Должна корпеть здесь, а потом Степанову надо помочь. Он один будет копаться.
-- А началка где?
-- Уехала.
-- Куда?
-- В клуб, кажется.
-- В какой?