Мне кажется, что в нем, как в поэте, до самой смерти сознательно боролись два человека: один -- поэт, другой -- обличитель общественных недугов. В последнее время второй преобладал; но первый никогда -- и к счастью -- не сдавался, не хотел замолкнуть; а в предсмертных стихотворениях, вылившихся во время ужасных страданий, воскрес заново. Николаю Алексеевичу, сколько я заметил, всегда приятно было выслушивать тех, кто ценил в нем поэта, кто откровенно, иногда даже резковато, ставил в нем сатирика на второй и на третий план. Сам он с большой любовью относился к таким своим произведениям, где творчество не поставлено в тиски известного условного тона, и, не захвати его, болезнь, он, конечно, дал бы еще более широкий полет своему чисто поэтическому дарованию.
Последний разговор, какой мне удалось иметь с ним, происходил с лишком за год до его смерти, весной, в Летнем саду. Болезнь уже подтачивала его; ему трудно было ходить; но тогда еще он вряд ли смотрел на себя как на безнадежного больного. Разговор коснулся начинающих писателей -- тех, кого судьба закинула в глушь провинции, -- и тут Николай Алексеевич вспоминал картины жизни в уездном городке, говорил, что такое значило в эпоху его юности для какого-нибудь восприимчивого молодого малого случайно открытая поэтическая вещь, тетрадка стихов, поэма Пушкина, Лермонтова.
-- Идете вы, -- говорил он, -- вечерком мимо домика. Окна отворены, и такой вот юнец сидит в темной комнатке и валяет целыми строфами вслух, упивается ими, а там, глядишь, и зародилось в нем что-нибудь...
Проститься с ним мне не привелось, как и многим, кто сохранил к нему цельное чувство.
ПРИМЕЧАНИЯ
Печатается с сокращениями по тексту журнала "Наблюдатель", 1882, No 4, стр. 62--73.
1 Стр. 253. Василий Матвеев, в течение многих лет служил у Некрасова.
2 Стр. 253. Имеется в виду Н. А. Бутылин.
3 Стр. 256. В 1902 г. Боборыкин припомнил следующий эпизод: "Раз захожу к Некрасову утром и застаю его в кабинете, как всегда в тесном шелковом, традиционного покроя халате, у самовара, за стаканом чая, с неизменной французской булкой. Читает корректуры. Это были гранки из первой части "Дельцов".
-- Вот, отец, прочитываю вашу вещь... Что ж! Есть места, за которые большое вам спасибо.