Он слушал ее с отуманенной головой. Но его сейчас же кольнуло в сердце ее актерское слово.
В его душе — ад; а она может ему уделить только полчаса, и ей нельзя «манкировать» грошовой любительской репетицией.
Вот что предстоит ему всю жизнь, если она и останется ему формально верна и будет его женой, когда он сдаст экзамен.
"Всю жизнь!" — внутренне крикнул он.
Руку его держала Надя и, склонясь к нему головой, еще мягче говорила:
— Надо ладиться, Ваня! Всякому свое. Ты будешь профессор, чиновник или там адвокат… Я не стану требовать, чтобы ты из-за меня портил свою дорогу. Разумеется, хорошо будет жить всегда вместе, круглый год. Но случиться может, что и нельзя будет. Придется на сезон… зимний или летний… в разделку. Как же иначе быть?
— Как же быть! — точно про себя повторил Заплатин, и его глаза смотрели в пространство.
— Все от нас самих будет зависеть. От согласия… от доверия. А без этого на что же мы пойдем… поженившись? На ад кромешный?
Он крепко сжал ее руку и повернулся к ней лицом.
— Ты правду говоришь, Надя. Ад кромешный. И я должен тебя от него избавить.