— Шут с ним!
— Ты постой! Без всякого лебезенья… Ты всегда сумеешь его осадить. А скольких можно поддержать? Не так скоро опошлеет и окостенеет от своих миллионов.
Он вот и со мной начал заигрывать. Только бы я его не считал защитником нетерпимости… Как мы с ним свидимся — он мне сейчас: "Я сторонник абсолютно свободной церкви". И вот на днях, когда я завернул к нему насчет тебя, он говорит: "Будь я на твоем месте, Авив, я бы собственное свое согласие сочинил и занял место вероучителя". Вот он каков! Однако соловья баснями не кормят. Выходит так, что тебе, весьма и весьма, найдется работа, и притом продолжительная… сколько влезет. Подробности он тебе объявит.
— У самого Элиодора? По какой же части?
— По самой что ни на есть умственной. Он задумал нечто в громадных размерах. И предлагает по-видимому, с удовольствием — быть его сотрудником… за приличный гонорар. Я на это первым же делом поналег. Не знаю, очень ли он тороват; но объегоривать однокурсника мы ему не позволим.
— Ладно. Когда же с ним повидаться?
— Айда сейчас же! Он теперь, наверное, в конторе.
Они доехали на извозчике до того корпуса, где помещалась обширная контора фирмы: "Кузьмы Пятова вдова с сыном". Элиодора они нашли в кабинете, отделанном в стиле, который указывал на его новые художественные вкусы, — с выписными обоями вроде фрески и стильной мебелью из зеленоватого дерева с обивкой материей "libertu".
Он сидел за большим бюро, лицом к двери, и читал газету, когда они вошли.
— А! Заплатил! Сколько зим! Поздравляю с приездом.