— Совершенно верно, — отозвался Пятов и начал играть шнурком pince-nez. — Совершенно верно.
— Это… какая-нибудь научно-литературная работа?
— Да. Ни больше ни меньше как ряд этюдов по эстетическим теориям. Вещь будет обширная. Работы на целых три-четыре года. Теперь на очереди Адам Смит.
— Экономист? — остановил Щелоков.
— Он самый! Но ему принадлежит и целая эстетическая теория… В свое время он был весьма авторитетен. Только я не знаю… вы знаете по-английски, Заплатин?
— Знать так, чтобы ахти Боже мой, — не могу похвалиться.
Я начал на втором курсе по самоучителю. Читать могу… довольно свободно… особенно прозу, научную и беллетристику.
— Кроме самого текста, — продолжал Пятов, покачиваясь на кресле, — надо будет просмотреть целую литературу… и на других двух языках. По-французски и по-немецки вы читаете… я знаю. И делать выписки и справки по моим указаниям. Вот, в общих чертах, что бы я желал иметь.
— Штука для тебя выполнимая? — подсказал Щелоков, взглянув на Заплатина.
— Я думаю. Ничего особенно мудреного тут нет, — выговорил неторопливо Заплатин.