— Если угодно, приступим к завтраку. Аппетит есть? — спросил он игриво у Нади.
— Не скрываю, Элиодор Кузьмич, — есть.
— Милости прошу.
Он повел их в столовую, предложив руку Наде. Заплатин шел позади.
У закусочного стола хозяин накладывал Наде на тарелочки всякой снеди, начиная со свежей икры, и настаивал, чтобы она отведала хоть «капельку» выписанной из Киева рябиновой настойки.
Заплатину он раза два сказал:
— Кушайте, голубчик, кушайте!
Надя была особенно в ударе, зато ее жених — молчаливее обыкновенного, и она даже раз-другой поглядела на него, как бы желая сказать:
"Полно тебе дуться, Ваня!"
Явилось вино в бутылках, положенных в корзины, на парижский фасон. И опять особые вилки для раков, на этот раз уже не речных, а морских, и даже не омаров, а лангуст.