-- Вы это говорите таким тоном, точно будто вы нашли себе дело.
Эти слова Булатова не задели меня. Он их выговорил скорей грустным, чем задорным тоном.
-- Да, у меня есть дело, -- ответила я, помолчав.
-- И какое, смею спросить?
-- Подготовляться к моему совершеннолетию.
-- Разве оно скоро наступит?
-- Через шесть месяцев.
Он раскрыл широко глаза и собрался что-то возражать, но к нам подошли.
XIII
Булатов экзаменовал меня по пунктам. Сначала разговор шел по-французски. Убедившись, вероятно, что я не делаю московских ошибок, он перешел на отечественный диалект. Слушать его -- очень приятно. У него совершенно оригинальный язык. Он произносит отдельные слова и фразы на свой особенный манер. По-французски говорит он прекрасно, опять-таки по-своему, плавно, бойко, но с неизбежной претензией на шикарные слова. Иначе и не может быть в человеке, выучившемся говорить, не выезжая никогда из Москвы. По-русски он делается проще, серьезнее и в то же время блестящее. Его адвокатские успехи становятся мне понятны. Если он также хорошо говорит в окружном суде, он очень далеко пойдет.