Он рассмеялся и, тотчас же сделавшись серьезным, прибавил вполголоса:
-- Право, уверяю вас, я выздоровел.
-- Посмотрим, -- ответила я.
-- Но злость не улеглась.
-- На что же?
-- На весь штукатуренный бонтон. Хотя глас высшего цивизма и говорит мне устами Маломальского: "оставь втуне -- пренебреги", но я все-таки злобствую... и прошу вас оного чувствия не врачевать преждевременным елеем.
-- Я?.. по какому праву?
-- По праву сильного!
-- Не понимаю.
-- Унижение -- паче гордости: вы меня переселили... "И разлюбезное дело"... Что это со мной нынче?! Только и дела делаю, что датирую изречения героев Островского!