Он кисло усмехнулся и выговорил одно слово:
-- Браво!
Не дожидаясь моего ответа, он церемонно раскланялся, повернулся на каблуках и исчез.
XXIX
Дорогой, в карете, maman распространялась о Булатове. Он сам подошел к ней на вечере и был, как видно, любезен.
-- Прекрасный мальчик! -- повторяла она. -- Умен, умен... И в кого он такой удался? В фамилии что-то нет очень-то бойких?
-- Он очень мил на бале! -- сказала я.
-- Да, танцор. Так и летает... Бойчее всех наших. И собой ничего. Не красавец, но есть представительность.
-- Я тоже нахожу...
Все это говорила я для очистки совести. В эту минуту мне вовсе не хотелось высказывать банальные мнения о Булатове. Но maman, как нарочно, продолжала на ту же тему: