-- Какое же право имею я контролировать твое поведение?
Признаюсь, и в моих словах было что-то ненормальное. Саша начала ходить по комнате и, остановившись против меня, вдруг вскричала:
-- Ты желаешь, может быть, учить меня добродетели? Я считала тебя умнее.
Видя, что сестра начинает горячиться, я сделала над собою усилие и сказала ей простым, дружественным тоном:
-- Ты знаешь меня, Саша, я сама слишком отстаиваю свою свободу, чтоб не уважать ее в других. Прошу тебя, не волнуйся по-пустому. Я позволю себе одно только замечание: если можешь, не навлекай на себя чересчур больших неприятностей.
-- Что ты хочешь этим сказать?
Я передала ей мой разговор с Платоном Николаичем. Сделала я это, видя, что Саша в гораздо более тревожном состоянии, чем я прежде думала.
Она расхохоталась.
-- Это мило! Платон Николаич начинает наконец заявлять о своем существовании! Полно, душа моя. Разве можно обращать внимание на моего мужа?
-- Но ведь ты сама же говоришь, что этого с ним никогда прежде не бывало.