Саша рассмеялась.
-- Не беспокойся, все обойдется... Только ему нужно дать хорошенький урок. Прощай, Лиза! Я совсем сплю.
-- Как же с запиской? -- спросила я еще раз.
-- Ну, да отдай ему, и... намыль от меня голову.
Она позвонила и начала раздеваться. Я вышла с каким-то туманом в голове.
XLI
Я, стало быть, не ошибаюсь. Сестра любит Булатова так, как и прежних своих адоратеров. Она способна еще долго кокетничать с ним, чтобы потом приучить его к роли домашнего друга и спокойно, без скандалов и разрыва с мужем, держать около себя молодого, умного, увлекательного... любовника.
Вот что ожидает Булатова! Если он сам не догадывается об этом, -- я ему открою глаза. Перед серьезной страстью я бы еще отступилась; но теперь для меня нет больше сомнений.
Maman и брат -- в большом раздражении: они не могут почти слышать имени Булатова. Пьер изрек несколько кратких и презрительных сентенций, который maman тотчас же превратила в непогрешимые истины. Брат был так уязвлен в своем умственном авторитете, что намекнул в разговоре с maman на супружеские подозрения Платона Николаевича. Я не ожидала от него такого мелкого недоброжелательства.
-- Я вижу, -- сказала я ему, -- что ты гораздо мелочнее, чем я думала. Утешься, тебя побили в недрах семейства.