— Très chic, — так же мечтательно повторил он и запахнулся в шубу.
Она попадала на свою любимую зарубку. Муж мог бы давно получить какое-нибудь звание, дающее ей, как светской даме, полный ход всюду. Положим, она и теперь особа "третьего класса" и может являться на больших балах и выходах; но все-таки она чиновница, а не дама, принадлежащая к особому классу, имеющему доступ всюду и приезд "за кавалергардов".
— Виктор Павлович, — сказала она, протягивая слова, что для нее было признаком некоторого раздражения, — давно бы мог иметь… une charge honorifique. Но у него какая-то нелепая гордость… Il veut être homme d'état et pas autre chose![92]
— Одно другому не мешает, — как бы против воли и чуть слышно промолвил он.
Их взгляды встретились в полутемноте. Они превосходно понимали друг друга.
— Ce que je me tue à lui démontrer![93]
Голос у ней как бы перехватило, после чего она добавила:
— Вам, Alexandre, конечно, надо бить на то, на что ваше предводительство дает право.
Александр Ильич ничего не ответил и только сделал неуловимый жест головой. Он не сообщил ей, что визит к ее мужу находился в связи с их разговором. И то, что она ему сейчас сказала о гордости мужа, немного смутило его.
Карета остановилась у широкого подъезда казенного здания. В воротах, помещавшихся рядом, темнела тяжелая фигура дежурного сторожа, укутанного в тулуп.