XII
— Анна Денисовна Душкина с сыном, — раздался в дверях доклад лакея.
Ихменьев весь опять съежился и еще ниже опустил голову.
Прежде чем Антонина Сергеевна сказала лакею: «Просите», в гостиной уже раздались грузные шаги и свистящий звук тяжелого шелкового платья.
— Позвольте мне удалиться, — почти шепотом сказал Ихменьев и встал.
Она поглядела на него все еще с покрасневшими щеками и тихо выговорила:
— Пожалейте меня… Я должна принимать таких барынь…
И эти слова отдались у нее внутри чем-то двойственным, тягостным.
— Ах, chère Антонина Сергеевна, — раздался резкий, низкий голос толстой дамы, затянутой в узкий корсаж, в высокой шляпке и боа из песцов. Щеки ее, порозовевшие от морозного воздуха, лоснились, брови были подведены, в ушах блестели два «кабошона», зубы, белые и большие, придавали ее рту, широкому и хищному, неприятный оскал.
В быстром боковом взгляде Ихменьева на эту даму Антонина Сергеевна могла прочесть что-то даже вроде испуга.