Этого он не хотел. Пускай она привыкает к тому, что законно и естественно происходит в ее муже.
— Нина! ты здесь? — окликнул он ее посредине гостиной.
— Я здесь, — ответила она от своего письменного стола.
— Я еду на обед. И боюсь опоздать… Ты никого не ждешь к себе?
— Никого.
По звуку ее голоса он ничего не мог распознать, тревожна она или спокойна.
Да и пора бросить это постоянное распознавание душевных настроений Антонины Сергеевны.
Он дошел до дверей ее будуара. Антонина Сергеевна писала письмо.
"Вечные излияния в письмах, — подумал он. — Нет никакой нормальной программы жизни".
Александр Ильич должен был бы прибавить: "Нет детей, и в этом виноват я", — но этой прибавки он не сделал.