"Неужели и я ударюсь во что-нибудь? — подумала она вслед за тем, — в редстокизм, в буддизм или в столоверчение?"
— Ты еще должна быть счастлива!.. У тебя муж — крупная личность. И мне кажется, Нина, ты к нему начинаешь относиться… слишком односторонне.
— Может быть, — кротко выговорила Антонина Сергеевна.
— Ты как была восторженною девушкой двадцать лет назад, так и осталась.
— Simpliste? — повторила Гаярина. — Проста? — перевела она по-русски.
— Нет, не проста. Но… как это нынче пишут?.. прямолинейна! Voilà le mot![38]
Привычка пересыпать русскую речь французскими фразами и прежде водилась за ее кузиной, но теперь это резче бросалось и придавало разговору неприятный ей, суетный оттенок.
— И, наконец, Нина, милая, когда уйдешь душой в такие сферы, откуда все кажется ничтожным и тленным, нельзя никого винить в известных превращениях…
После маленькой паузы княгиня ниже наклонилась к ней и спросила:
— Ты разве не допускаешь возможности перехода существ? Одною жизнью еще не кончается бытие.