Она ничего на это не сказала. Последняя фраза "не поздравляю" не удивила ее в князе.
Елена Павловна встретила его под балдахином, на груде подушек, и слабым голосом пожаловалась на то, что она "toute patraque",[58] но тона этого не выдержала и начала перед ним слишком явственно лебезить.
— Неужели совсем покидаете нас? — спросила она полужалобным звуком.
— Оплакивать меня никто не будет, а делать мне больше нечего… Климата я не переношу, услуг отечеству никто от меня не просит и не ждет… Довольно я делал опытов… терял и здоровье, и время, коптел, по доброй воле, в земстве, думал, что можно у нас что-нибудь толковое провести… Слуга покорный!
Он вытянул характерным движением свои короткие ноги и широко развел руками.
— И вы ваши чудные имения все продали? — заныла Елена Павловна.
— Продал!.. И это единственное толковое дело, какое мне удалось исполнить в пределах любезного отечества…
Брезгливая усмешка поводила рот князя, и глазки его не скрывали, как ему все эти дамские ахи и охи надоели.
— Но позвольте, князь, — остановила его Антонина Сергеевна. — Я не понимаю, почему вы так недовольны… ведь теперь людям ваших идей…
Выражение не давалось ей. Она уже попеняла себе за такую тираду.