Взгляд, брошенный опять на мужа, доложил жене его, что Александру Ильичу не хотелось бы садиться "sur la sellette"[67] и выслушивать полусаркастические выговоры князя.
Он кивнул ей и тихо сказал, садясь между нею и Еленой Павловной:
— Serge me plaît beaucoup![68]
Антонина Сергеевна не могла разделить его чувство: она не успела хорошенько разглядеть сына, но эта похвала почему-то не порадовала ее.
— Так, значит, в сословное представительство впрягли себя? — спросил с коротким смехом князь и резко повернулся в сторону Гаярина.
— Как видите, — особенно сдержанно ответил Александр Ильич.
— И вы в это верите?
— Во что, князь?
— Да вот в поднятие сословия… Ведь это так называется теперь высоким слогом? Мне вас, mon cher, искренно жаль…
— Cher prince![69] — стремительно воскликнула Елена Павловна. — Как же можно так говорить?