От Александра Ильича случалось Антонине Сергеевне слыхать, что Лидия «проста». Но сама она не произносила такого приговора, в письмах Лидии не видала ничего — ни умного, ни глупого, считала ее "жертвой суеты", но очень строго не могла к ней относиться. Да и вообще она не признавала за собою способности сразу определить — кто умен, кто глуп. Репутация умников и умниц доставалась часто тем, в ком она не видела никаких «идей» а без идей она ума не понимала.
Лидия вошла в угловую комнату, где сидела мать с дочерью, своей величавой и ленивой поступью и на ходу пустила низкою нотой:
— Bonjour, Nina!.. Tu vas bien?..[79]
Это было ее непременное приветствие. Так же приветствовала она и племянницу, к которой благоволила и часто навещала ее.
— Bonjour, petite!.. Tu vas bien?..[80]
Лили быстро встала, подошла к тетке, когда та поцеловалась с сестрой, протянула ей руку и слегка присела.
— Merci, chère tante![81]
Так они подходили одна к другой, что Антонина Сергеевна невольно усмехнулась про себя и подумала:
"С такой maman моей Лили было бы куда веселее".
— Ты не выезжала, сестра? — спросила Лидия, опускаясь на диван. — Хорошо делаешь! Воздух резкий… Но я собралась на бега. Твой муж там? Я не знала… Но одной какая же охота, а Нитятко не может… У него сегодня экстренный доклад.