Говорил он жестко и отчетливо, но не московским говором.

Стягин пригласил его, ослабевшим голосом, присесть к кушетке и пожаловался на свою внезапную болезнь, мешающую ему и теперь съездить в усадьбу.

— Да это несущественно, Вадим Петрович, — заметил арендатор. — Я ваше имение знаю как свои пять пальцев.

— Однако, — возразил Стягин, — мне самому нужно бы освежить…

Он не мог досказать от боли и сделал гримасу.

— Вам нездоровится? — спросил арендатор неискренним тоном.

— Да, вот напасть налетела в этой тошной Москве…

— Припадок подагры?

— Не знаю-с, — ответил Стягин. — И московский хваленый эскулап не сумел еще определить…

Боль отошла. Стягин воспользовался минутами передышки и приступил к деловым переговорам.