Ему стало не по себе, и он замолчал, не зная, как ему начать себя оправдывать.
Протянулась пауза.
— Депеша, батюшка!
Левонтий внес депешу на подносе, как дворовый, знающий хорошие порядки.
— Барышня, на расписочке расписаться надо, говорит телеграфист.
— Откуда? — тревожно спросил Стягин, когда Левонтий ушел с распиской.
Она подала ему нераспечатанную депешу.
— Вы увидите наверху… Угодно, я прочту?
— Нет, я сам могу…
У него засаднило сердце. Ничего приятного он не ждал.