Доктор с интересом повторил тот же вопрос.
— Лучше, лучше, — затараторил Лебедянцев, пожимая плечами и обдергивая свой серый пиджак. — Все налаживается… Недельку-другую побудет в лечебнице, а у меня гостит Вера Ивановна.
— Вера Ивановна? — переспросил Стягин и возбужденно поднял голову.
— Да, возится с ребятишками… учит их, гулять водит, — бонна заболела тоже, да и не управилась бы.
— Вот и прекрасно!.. — вскричал доктор. — Я напомню изречение вольтеровского Панглоса.[37] А теперь имею честь кланяться. К вам, Вадим Петрович, я не заеду до воскресенья… Продолжайте ту же диету…
— Это по части тела, а по части души? — остановил его Стягин.
— Лебедянцев, наверное, привез вам добрые вести… Он мне расскажет после.
Первым вопросом Стягина по уходе доктора было:
— Так Вера Ивановна у тебя будет жить?
Он не, мог сдержать чувство не то радости, не то досады на то, что вот лишен ее общества и услуг, а Лебедянцеву она заменяет и больную жену, и гувернантку.