— Известно чем — полицией!
— Этого еще недоставало! Пожалуйста, без вмешательства квартального… Ничего этого я не желаю!
Прежняя брезгливая усмешка с оттянутою нижнею губой явилась на лице Вадима Петровича: он — европеец, либерал, презирающий всякую сделку с произволом, — не может, хотя бы и косвенно, обращаться к полиции, прибегать к произволу.
— Без этого нельзя!.. — продолжал Лебедянцев. — Припугнуть необходимо, иначе она сюда вторгнется, ты струсишь…
— Никогда! — энергично вскричал Стягин.
— Ну, побьешь ее!.. Допускаю. Ты получишь опять острый рецидив и сделаешься калекой.
Стягин смолк.
— Она теперь, послушай, как поговаривает… Может кинуться к здешним властям… Положим, у ней никаких прав нет, но скандал разнесется. Тебя здесь знают, в дворянских палестинах… Пойдут сплетни…
— Очень мне нужно! Я давно разорвал связи со всеми этими Сивцевыми Вражками и Поварскими!
— Это так тебе только кажется… А, небось, не вкусно будет, если какойнибудь член английского клуба возьмет да и спросит в упор: а правда ли, мол, что вы с французскою гражданкой Леонтиной Дюпарк сделали гадость?