Она подняла голову и долго смотрела на эти афиши. Примета не изменила. Ей обещано место, у ней, на зиму, есть пропитание... Сорок рублей!.. В ее положении и это огромный оклад... А там -- кто знает -- выпадет случай, сколько ролей знает она наизусть, может сыграть без репетиции, только бы кто-нибудь поделился туалетами. Если случится перед самым спектаклем это -- найдется и платье.
Внизу, на сцене, кончилась репетиция водевиля, а она все еще сидела у стола, точно прикованная, и глядела на свои афиши...
Медленно принялась она свертывать их и складывать в пачку, вместе с карточкой. Не сразу нашла она и каучуковый ремешок... Более спокойно положила она пачку за корсет -- теперь она их уже никому не будет показывать -- широко вздохнула и, уходя, оправила прическу перед зеркалом. Собственное лицо показалось ей не таким поблеклым, устаревшим и жалким, как полчаса перед тем.
С гримировкой она еще могла сыграть княгиню Резцову... Нужен только туалет, да парик... Но где уже мечтать о таких ролях!.. Хорошо, если дадут и бытовую, где можно обойтись ситцевым платьем и кацавейкой... Та, прежняя Строева, которой подносили венки и браслеты, уже умерла...
В зеркале в эту минуту, отразилась только тень ее...
"Что же это я?.." -- подумала она и испугалась, как бы режиссер не поднялся еще и не дал на нее окрика.
На сцене сделалось шумнее... Опять раздались перекрикивания плотников, начавших прибирать декорации.
Тихонько начала она спускаться по лесенке, боясь, чтобы ступени не скрипели.
Между двумя кулисами она остановилась, ей загородил путь бутафор, несший скамейку... Она должна была обождать, а потом взять правее, к выходу в коридор, мимо литерной ложи.
Ее слегка толкнул уходивший с репетиции актер, в мягкой шляпе и длинном пестром, пальто, небольшого роста толкнул и тотчас же обернулся.