— Вероятно, позднее.
Они сели на тот самый диван, где, восемь месяцев назад, ее охватила роковая жалость к себе и Струеву.
— Имею честь отрекомендоваться, — сказал адвокат с добродушной усмешкой в глазах. — Для вас я был, до сих пор, звук пустой, или таинственный незнакомец, как в старинных романах писали.
С ним ей стало сразу очень ловко. Она тихо рассмеялась.
— Как здоровьице? — спросил он тоном домашнего доктора. — Анатолий Петрович говорил мне, что вы сильно волнуетесь и падаете духом. А это нехорошо. Смелым Бог владеет, и в каждом деле выдержка необходима.
"Разве ты только за этим ко мне пожаловал?" — резко остановила она его про себя.
— С чем же он вас посылает? — Ашимова поглядела на него пристально, почти строго.
— Да за разрешением одного — как бы это сказать деликатного вопроса… вопроса вашей совести.
"Почему же Анатолий сам не поставил мне этого вопроса?" — смущенно подумала она, но воздержалась от дальнейших вопросов.
"Значит, так надо", — кротко решила она, чувствуя, что с этим мягким посредником ей не придется воевать.