Так выходило прекрасно. Чернослив, да еще в густом пюре с корицей, с подожженным сахаром -- и еще чего-нибудь следует прибавить для крепости, хотя бы ванили кусочка два-три -- поможет скрыть вкус снадобья. Пожалуй, на языке и явится что-нибудь особенное; но уже после того, как несколько ложек будет проглочено; да вряд ли колченогая разберет, при запахе ванили и отвкусе корицы и других специй, что есть тут что-нибудь "лекарственное".
Голова уже не трещала. Устинья принялась смелее заправлять соус.
В кухню вбежал гимназист. Он только что вернулся из классов в парусинной блузе и даже ранца еще не снял.
-- Устюша! -- окликнул Петя и сзади дотронулся до ее локтя.
-- Чтой-то как напугали!..
Устинья вздрогнула. Это неожиданное появление мальчика в кухне, как раз, когда она обдумывала шведское пирожное, взволновало ее.
-- Что вам, милый барин?
Петя был красивенький брюнетик, с глазами немного навыкате, пухленький и очень ловкий в движениях. Устинье он нравился гораздо больше барышень, и она его любила покормить вне часов обеда; завтраком он, кроме воскресенья и праздников, не пользовался.
-- Скоро готово? -- спросил Петя звонким детским альтом и ласково вскинул на нее своими выпуклыми близорукими глазами.
-- Минут еще двадцать погодить надо; а то и все полчаса. Да и тетенька раньше не сядут. Опять же накрыть надо.