О, люби меня без размышлений,
Без тоски, без думы роковой!
Она вспомнила не одни эти два стиха, а и дальше все куплеты. Как только кончился один куплет, в голове сейчас выскакивали первые слова следующего, точно кто ей их подсказывал. Она даже удивилась... Спроси ее, знает ли она это стихотворение Майкова, она ответила бы, что дальше двух первых стихов вряд ли пойдет...
Когда в горле сказалась усталость, Серафима посмотрела на часы в столовой - было половина двенадцатого, и опять она заходила уже вдоль всех трех комнат... Две стояли в темноте.
После возбуждения, улегшегося за пианино, голова заработала спокойнее ввиду последних решительных вопросов.
Зачем бежать? Почему не сказать мужу прямо: "Не хочу с тобой жить, люблю другого и ухожу к нему?" Так будет прямее и выгоднее. Все станут на ее сторону, когда узнают, что он проиграл ее состояние. Да и не малое удовольствие - кинуть ему прямо в лицо свой приговор. "А потом довести до развода и обвенчаться с Васей... Нынче такой исход самое обыкновенное дело. Не Бог знает что и стоит, каких- нибудь три, много четыре тысячи!" - подумала Серафима.
"Как бы не так! Отпустит он по доброй воле! Даст он развод! И чтобы на себя вину взять - ни за что! В нем крючкотворец сидит, законник, сыщик, "представитель общественной совести", как он величает себя. Да и не хочет она "по-честному", - ей припомнились слова отца, - уходить от него. Он этого не стоит... Пускай ни о чем не догадывается в своем самодовольстве и чванном самообожании. На тебе: любила два года, ездила на свидания в Нижний, здесь видалась у тебя под носом и ушла, осрамила тебя больше, чем самое себя"...
Серафима начала громко шептать.
И ни разу ей не представился вопрос: "а поймает и вызовет по этапу?"