Так выходило по соображениям Теркина из повадки и наружности техника: лицо подвижное, подслеповат, волосы длинные, бородка плохо растет, говорит жидким тенором, отрывисто, руками то обдергивает блузу, то примется за бородку. О приятном тоне, об уменье попасть в ноту с чужим человеком он заботится всего меньше.
За чаем Теркин узнал от него, что Усатин должен тотчас же отправиться в Москву, может быть, не успеет даже переночевать.
- Вам по какому делу? - спросил Дубенский, тревожно поглядел на него и, не дождавшись ответа, добавил быстро: - Я ведь так спросил... понимаете... Может... какое сведение нужно... по заводу?
- Нет, я по другим статьям, - ответил Теркин с усмешкой.
Малый ему скорее нравился, но прямо ему говорить: "я, мол, заем приехал произвести", - он не считал уместным. Лучше было повести разговор так, чтобы сам "интеллигент" распоясался.
- Расширили дело на заводе? - осведомился он добродушно небрежным тоном, как человек, которому обстоятельства Усатина давно известны. - Ведь Арсений Кирилыч хотел, помнится мне, соседнюю лесную дачу заполучить и еще корпус вывести для разных специальных производств?
- Нет, дача не куплена... и все по-старому... даже посокращено дело...
Техник тыкал папиросой в пепельницу, говоря это.
- Что ж? Охладел патрон или сбыт не тот против прежнего?
- Разные причины... понимаете... в другую сторону были направлены главные интересы. Арсений Кирилыч - человек, как вам известно, увлекающийся.