- Петр Иваныч?.. У вас, стало, что-нибудь экстренное?
- Три депеши, Арсений Кирилыч. Одна была на мое имя. Вот они.
Дубенский вынул из кармана три телеграммы и с дрожью в пальцах подал их.
- Из Москвы? - спросил Усатин.
Теркину показалось, что голос его дрогнул.
И, не раскрывая телеграмм, он обратился, все еще у крыльца, к служащим:
- Вам тоже к спеху?
- Как же, Арсений Кирилыч... - отвечал за всех стоявший впереди худой высокий малый, с длинной желтой бородой. - Насчет теперь...
Белой пухлой рукой Усатин сделал движение.
- Хорошо!.. Господа, я сейчас к вам... Только отпущу их... Пожалуйте в комнаты.