Теркин помолчал.
- Зачем нам с тобой, Сима, о делах перебирать!.. Это еще успеется. Какая тебе в этом сладость?..
- Нет!.. Ты напрасно, Вася! - Она выпрямила стан и поглядела на него вбок. - Все, что ты и твои заботы, планы - это и моя жизнь. Больше у меня нет никакой, да и не будет!
Ее голос, низковатый и слегка вздрагивающий, проникал в него и грел. Так может звучать только беззаветная любовь.
И чего ему скрытничать?.. Ведь это - самолюбие мужчины, не что другое... Не хочется сказать прямо: "Да, я потерпел осечку и денег у меня нет, и вряд ли я их добуду в течение августа".
У него всегда второе душевное движение лучше первого. И в эту минуту и во скольких случаях жизни он так вот и ловил себя и поправлял.
- Что ж! - вымолвил он, тряхнув головой. Лгать не хочу. Усатин теперь и сам так запутался, что дай Бог от уголовщины уйти.
- Как так?
Он рассказал ей просто, что видел и слышал от Дубенского и самою Усатина.
- Покачнулся, значит? - спросила она и опустила голову.