Теркин начал рассказывать, как на них налетел пароход и они пошли ко дну, как спаслись вплавь.
- Пресвятая Богородица!
Старик перекрестился.
- Значит, как есть?.. Все потравили, ваше степенство? - спросил паренек.
Теркин понял, что тот принимал его за купца.
- Как есть, - повторил он. - А картошка-то, малый, у тебя, поди, готова? Вот барыню-то угостил бы!..
- С нашим удовольствием, - добродушно ответил парень.
Через полчаса Серафима спала в шалаше, под визиткой Теркина, высохшей у костра. Он сам сидел, прикрывшись рогожей, и поддерживал огонь.
Мужиков не было видно. Парня он услал в город Макарьев. Развалины его монастыря и ярмарочные здания виднелись отсюда. Город лежит позади, и его не видно было. Теркин узнал от рыбаков, что в городе "настоящей гостиницы" нет, а только постоялые дворы. Даже свежей булки трудно достать иначе, как в базарные дни, когда их привозят из-за Волги, из Лыскова, где живет и "все начальство". Но паренек оказался шустрый. Теркин дал ему мелочи, - карманные его деньги, точно чудом, не выпали из панталон, и наказал: найти ямщика с тарантасиком или с тележкой почище, и приехать сюда, и захватить, коли не добудет попоны или ковра, хоть две рогожки, прикрыть барыню. Парень, - его звали "Митюнька", обещал все это доставить "в наилучшем виде" и к рассвету.
Старичок пошел к лодке улаживать снасть. И ему Теркин сунул в руку двугривенный.